Билингвизм

Кто такие билингвы?

По разным подсчетам, билингвы, то есть люди, одинаково хорошо владеющие двумя языками, составляют около 50-55% населения Земли. Среди них есть и потомки эмигрантов, и дети от смешанных браков, и жители стран, где двуязычие имеет государственный статус. С точки зрения психологии, билингвизм — это способность употреблять для общения две языковые системы. Ребёнок, не задумываясь, переходит с одной из них на другую, не путая при этом грамматические шаблоны и фонетику.

Различают естественный билингвизм, когда дети с рождения общаются с носителями разных культур, и искусственный, при котором ребёнка специально обучают. Однако такое деление весьма условно, поскольку существует несколько противоречивых концепций «правильного» усвоения двух и более языков. Самый распространенный и уже ставший классическим подход был сформулирован французским лингвистом М. Граммонтом: «Один язык — один родитель». Например, мама говорит с ребёнком только по-русски, а папа — только по-немецки. Благодаря этому два языка усваиваются одновременно, не смешиваются между собой, и дети с раннего возраста используют все возможные функции языка и варианты лексики.

Другой подход предлагает следовать принципу: «Одна ситуация — один язык». Допустим, дома с ребенком говорят по-армянски, а на улице или в магазине — по-русски. Существует также точка зрения, согласно которой необходимо дать возможность детям освоить один язык, и только начиная с 3-4 лет обучать другому. Сторонники этого подхода полагают, что в противном случае речевое развитие маленького полиглота замедляется. Плюсы и минусы каждой концепции проявляются в зависимости от таких факторов, как интеллект и способности ребенка, частота и продолжительность его общения с каждым из родителей, социальное окружение и т.д.

 

Влияние билингвизма на интеллект ребёнка

Психологи и педагоги также расходятся во мнении о влиянии двуязычия на развитие памяти, мышления, логики и способности к анализу. Исследование семей с высоким уровнем достатка и образования показало, что билингвы в целом более сообразительны, чем их моноязычные сверстники. Так, они демонстрировали заметные успехи в изучении третьего языка и овладении новыми знаковыми системами, например, программированием. Однако результаты опросов таких детей в школах бедных эмигрантских кварталов США и Западной Европы, наоборот, указывают на интеллектуальное отставание билингвов от коренных жителей. Но, в любом случае, дети, сталкивающиеся с двумя различными стилями мышления и восприятия мира, в дальнейшем могут оказаться более способными к адаптации в постоянно меняющемся мире.

Какие трудности испытывают билингвы в процессе школьного обучения? Помогает им или мешает знание двух языков? Важно учитывать, что все дети имеют разные способности, в том числе и лингвистические. Поэтому, даже воспитываясь родителями разных национальностей, ребёнок может испытывать трудности в освоении одного из языков. Большинство билингвов проходит ряд этапов, включающих смешение двух фонетических систем и лексики, упрощение слов, когда ребенок выбирает единицы того или другого языка в зависимости от уровня владения ими, избегание произнесения сложных конструкций. У одних детей эти особенности речи исчезают к школьному возрасту, у других остаются.

Нейропсихологи и логопеды выделяют несколько типичных проблем, которые могут влиять на успеваемость:

1) два языка относятся к разным сферам употребления, поэтому словарный запас каждого из них ограничен.

2) на одном из языков ребёнок не умеет читать и писать.

3) ребёнок неправильно ставит ударения, а произношение имеет «усредненный» характер.

4) школьник применяет стратегию смешения языков в общении, если знает, что собеседник в любом случае поймет его.

Все эти трудности можно преодолеть только с помощью специальных занятий с логопедом. Если же речевые проблемы сопровождаются когнитивными нарушениями, затрагивающими память, восприятие и мышление, необходима помощь нейропсихолога. Опыт многих специалистов показывает, что после 10-11 лет эффективность занятий гораздо ниже, чем в старшем дошкольном и младшем школьном возрасте. Особенно это касается коррекции произношения и овладения целостными языковыми конструкциями и оборотами.

Как помочь билингву справиться с трудностями

Некоторые из перечисленных проблем родители могут решить самостоятельно, изменив стратегию общения с ребёнком. Прежде всего, необходимо обеспечить регулярное использование каждого из языков во всех возможных сферах употребления. Школьник должен научиться понимать не только бытовую лексику, но и юмор, фольклор, сленг, современные обороты, научную, политическую и экономическую терминологию. Хотя билингвы чаще всего оказываются в ситуации, когда школьное обучение ведется только на одном из известных им языков, важно научить их читать и писать на обоих. Письменная речь помогает разобраться в структуре грамматических конструкций, фонетике и упорядочить их употребление.

Стоит уделять больше внимания знакомству с национальными культурами, чтобы оба языка были одинаково выразительны и эмоционально окрашены. Если ребенок неправильно или нечетко произносит какие-то звуки, то параллельно с логопедическими занятиями важно ненавязчиво поправлять его в повседневных разговорах, подчеркивая произношение похожих фонем в разных языках. Например, дети часто путают русский звук «р» с его французским, английским или немецким аналогами. Нужно следить за тем, чтобы ребёнок всегда отвечал на том языке, на котором к нему обращаются.

В то же время, разговаривая с сыном или дочерью, родители должны ориентироваться на общение с ребёнком, а не на контроль его речи. Детям необходимо чувствовать, что маме и папе гораздо важнее то, что он говорит, а не его произношение отдельных слов и выбранный язык. Так, родитель может повторить вопрос в правильной форме, предварительно уточнив: «А, ты хочешь спросить…» Но, даже соблюдая все эти рекомендации, родители билингвов должны быть готовы к тому, что школьник не сможет избавиться от привычки вставлять в речь слова или выражения из другого языка. В этом случае нужно помочь ребенку осознать эту свою особенность, чтобы подобные привнесения несли функцию, аналогичную использованию сленга в литературной речи.

Стремясь к гармоничному развитию двух языков, можно добиться качественных изменений во владении каждым из них. Так, навыки чтения, формулы этикета, способность строить догадки о содержании высказываний оказывают положительное влияние на развитие речи в целом. А улучшение качества произношения в одном языке положительно влияет на использование фонетики второго. Но, несмотря на все прилагаемые усилия, родители должны быть готовы к тому, что ребёнок-билингв будет считать родным только один язык.

 

Правда ли, что билингвы умнее других?

Исследования, проводившиеся в 1930–1950-х годов, оценивали детей-билингвов, которые жили преимужественно в неблагоприятных условиях по сравнению с детьми-монолингвами. Они плохо справлялись в школе, плохо сдавали тесты и так далее. Распространенным заключением таких исследований было то, что билингвизм наносит вред умственному развитию и сбивает детей с толку.

Первое исследование, которое показало позитивные последствия билингвизма, было опубликовано в 1962 году. Элизабет Пилл и Уоллэс Ламберт провели исследование в Монреале, где сравнили детей-билингвов, которые говорили на английском и французском, и детей, которые говорили только на французском. Они хотели правильно построить исследование и показать, что билингвизм не вредит детям. Ученые проводили исследования над детьми четырех, пяти и шести лет и давали им простые когнитивные тесты. Все дети отлично справлялись с этими задачами за очень короткий промежуток времени. Не существует разницы между познавательными способностями в контексте общего интеллекта, так что билингвы не умнее, чем монолингвы. Но разница между монолингвистическим и билингвистическим мышлением существует в специфических процессах, связанных с вниманием и селекцией. Способность выборочно обращать внимание на важную информацию в присутствии отвлекающих факторов лучше развита у билингвов. Даже при выполнении заданий на запоминание способности памяти не отличаются, но в том случае, если задание включает в себя исполнительную функцию, то есть селективно обращать внимание на то, что участник должен запомнить, билингвы показывают лучший результат.

Если человек является билингвом, он регулярно использует два языка, оба этих языка постоянно активны. Это означает, что существует постоянный внутренний конфликт, нуждающийся в механизме селекции правильного языка. Именно этот процесс лежит в основе всех когнитивных задач, которые лучше даются билингвам. Если использовать некоторые формы нейровизуализации (электроэнцефалографию, фМРТ и пр.), окажется, что мозг используется по-разному в этих задачах.

Освоение детьми грамотности на обоих языках зависит от того, используют ли языки одинаковые системы письменности, и если нет, то это зависит также и от того, какой вид обучения ребёнок получал на каждом из языков. В 2005 году было проведено исследование, в котором сравнили первоклассников-монолингвов, носителей английского языка с англо-китайскими, англо-ивритскими и англо-испанскими детьми-билингвами. Было обнаружено, что в случае, когда языки имели одинаковые системы письменности и некоторые другие общности, это положительно сказывалось на освоении грамотности на обоих языках. Если же системы письменности отличались, как, например, в английском и китайском, то дети изучали грамотность каждого языка по отдельности, «вспомогательного» эффекта не наблюдалось.

Одна из находок исследований старения, которая несколько раз повторялась, состоит в том, что у пациентов, больных слабоумием, особенно болезнью Альцгеймера, первые симптомы болезни позже проявляются у билингвов. Известно, что болезнь находится в мозге и поражает его. Однако пациенты с билингвизмом могут функционировать сравнительно нормально на протяжении более длительного периода. Так проявляется компенсирующий эффект билингвизма.

Недавнее исследование группы ученых из Эдинбургского университета затрагивало пациентов с инсультом. Была взята большая выборка пациентов, которые говорили на двух языках, и пациентов, которые говорили только на одном. Ученые исследовали возможность пациентов восстановить свои умственные способности после инсульта и выяснили, что вдвое больше пациентов-билингвов могли восстановить свои когнитивные способности. Цифры были очень значительными: 40% пациентов с билингвизмом и 20% пациентов, которые говорили только на одном языке, смогли восстановиться после инсульта.

Билингвизм делает обработку языка более сложной, а человек с билингвизмом всегда выбирает между двумя языками. Эта ситуация провоцирует постоянную стимуляцию мозга, которая замедляет старение.

Большой массив исследований пытается включить трилингвов и мультилингвов — людей, которые говорят на трех языках и более. Однако трудно быть уверенным, что больше нет никаких различий. Когда мы сравниваем монолингвов и билингвов, мы осторожно подходим к пониманию того, что эти группы не отличаются ничем, кроме владения языками. Но если включить трилингвов и мультилингвов, многие вещи становятся разными. Например, многие люди становятся мультилингвами, потому что они более талантливые, более образованные или мотивированы изучать много языков. Все эти различия могут повлиять на их результаты тестов.

 

Мозговые основы билингвизма

Вопросы мозговых механизмов билингвизма стали интересовать исследователей еще в прошлом веке. В основном этот интерес связывался с проблемой афазии у полиглотов при очаговых поражениях левого полушария. При этом обсуждалось, главным образом, какой язык больше страдает при афазиях и какой ранее восстанавливается. Показано, что при афатических нарушениях у полиглотов языки ведут себя по-разному, с разной степенью интерференции или вытеснения.

Для описания картины восстановления разных языков у билингвов был предложен ряд правил, или законов: так называемый закон Рибо (Ribot, 1881), гласящий в общем виде, что «новое умирает раньше старого», и близкое к нему так называемое правило -Питра (Pitres, 1895), согласно которому восстановление речи у полиглотов проходит 4 стадии: восстановление понимания (1) и говорения (2) на родном языке и затем восстановление понимания (3) и говорения (4) на чужом языке. Эти правила стали в афазиологии основополагающими, и хотя количество случаев, их подтверждающих, примерно равно случаям противоположным, последние обычно рассматриваются как исключения из правила Питра, причем объясняется это влиянием речевой среды, темой разговора, эмоциональными факторами и т. л. (Лурия, 1947; Членов, 1948).

Правила, предложенные Питром и Рибо, недостаточны и по другим причинам: они подразумевают только отношения диссоциации и никак не учитывают отношения интерференции между различными языками, тогда как в описанных случаях последние легко увидеть.

Противоположный взгляд на механизмы обеспечения билингвизма впервые был выдвинут Скорезби-Джексоном (Scoresby-Jakson, 1867). Им был сформулирован тезис о существовании отдельных центров для каждого языка. Эта точка зрения с различными модификациями имела своих сторонников и позднее была развита рядом исследователей (Meynert, 1885; Adler, 1889; Sachs, 1903; Bychowsky, 1919), среди которых необходимо выделить Петцля (Potzl, 1930) и его школу. Следует особо подчеркнуть, что все вышеперечисленные авторы описывали больных с афазиями, т. е. с поражениями левого полушария. Вопрос о роли правого полушария или о взаимодействии полушарий большинством авторов не ставился вообще. Новый этап изучения функциональной асимметрии мозга характеризуется, во-первых, накоплением фактов, свидетельствующих о том, что правое полушарие имеет непосредственное отношение к языку и речи ( Nebes, 1974; Балонов, Деглин,1976; Zaidel, 1976; Иванов, 1978, 1979; Балонов и др. 1979; Jakobson, 1979, 1980; Розенфельд, 1977), во-вторых, появлением так называемых неинвазивных методов, позволяющих исследовать функции полушарий у здоровых людей. Эти идеи и методы определили новый подход к изучению билингвизма. Б. С. Котик (Котик, 1977), используя дихотическое тестирование здоровых билингвов, установила, что в отношении второго языка, выученного школьным методом, имеет место утрированный эффект правого уха, т. е. выявилась большая роль левого полушария для второго языка. При материнском же методе латеральные эффекты в дихотическом прослушивании на родном и втором языках не отличаются. Данные дихотического исследования (Obler et al., 1975; Albert et al., 1979) свидетельствуют о том, что на ранних этапах усвоения второго языка в большей степени играет роль правое полушарие, по мере совершенствования второго языка роль правого полушария слабеет. Мнение, что левое полушарие обеспечивает родной язык, а правое — иностранный (при обучении материнским методом), разделяют и другие исследователи (Vildomec, 1963; Minkowsky, 1963; Иванов, 1978).

Исследование, выполненное Т.В. Черниговской, Л.Я. Балоновым и В.Л. Деглиным методом унилатеральных припадков (УП), позволило сопоставить эффекты угнетения правого и левого полушарий у одного и того же человека.

После УП в исследовании прослеживались:

  1. Динамика восстановления речи, т. е. время появления реакции на оклик по имени, называния обиходных и редко употребляемых предметов, понимание простых инструкций, возможность спонтанных высказываний и ответов на вопросы. Отмечались изменения речевой активности, особенности голоса и интонаций. Кроме того, исследовалась динамика восстановления ориентировки в месте и времени: узнавание помещений, окружающих лиц, умение найти дорогу в палату, назвать число, год, месяц, день недели.
  2. Особенности пересказа короткого текста.
  3. Выполнение тестов на анализ лексического и грамматического материала.

Исследования пересказа текста и выполнения тестов проводилось в период, когда исчезали признаки оглушения, вызванного припадком. Все исследования речевых функций осуществлялись на русском и туркменском языках.

Независимо от того, на каком языке тестировались речевые функции, восстановление речи после левосторонних УП происходило позже, чем после правосторонних. Оно было более растянуто во времени и заканчивалось в более поздние сроки. Всегда имело место длительно сохраняющееся снижение речевой активности и речевого внимания, сравнительно долго отсутствовала спонтанная речь. Очень медленно восстанавливалась вербальная ориентировка. Даже через 18-20 мин она оставалась неполноценной. В то же время, ориентировка в наглядной ситуации восстанавливалась достаточно быстро. Когда больной не мог еще назвать число, месяц, год и объяснить, где он находится, он уже узнавал знакомые помещения и окружающие его лица. После правосторонних УП речь восстанавливалась быстро, и отмечалось повышение речевой активности. При этом наблюдались изменения голоса в виде гнусавости. Вербальная ориентировка восстанавливалась уже к 6-7 минуте, но длительно сохранялось нарушение ориентировки в конкретной ситуации.

Таким образом, сопоставление эффектов правосторонних и левосторонних УП показывает, что у больного имеет место доминирование левого полушария для речевой деятельности.

Сравнительная характеристика восстановления родного и второго языка показала, что после левосторонних УП восстановление туркменского языка опережает восстановление русского языка. Реакция на обращение к больному на родном языке появляется намного раньше, чем реакция на обращение на русском языке. Понимание туркменской речи, ответы на вопросы и называние предметов по-туркменски также появляется значительно раньше, чем эти же возможности на русском языке.

Хотя восстановление туркменского языка начинается и заканчивается раньше, чем русского, оно более растянуто во времени. От появления первых реакций на речь до появления развернутых высказываний на родном языке проходит 15-20 мин. Восстановление же русского языка, хотя начинается и заканчивается позже туркменского, менее растянуто во времени. От момента появления первых реакций на русское обращение до развернутых высказываний проходит около 5 мин.

Однако, когда больной уже понимает русскую речь и может отвечать по-русски, он предпочитает пользоваться туркменским языком. При этом ответы на родном языке всегда более подробны и развернуты. После левосторонних УП — никогда не наблюдалось ответов на русском языке при обращении по-туркменски. Существенно, что больной, который никогда не испытывал затруднений в пользовании русским языком сам отмечает такие затруднения после левосторонних УП.

Иные отношения между обоими языками выявились после правосторонних УП. Как указывалось, восстановление речи в целом протекает быстрее, чем после левосторонних УП, и, независимо от используемого языка, укладывается в несколько минут. В то же время можно заметить, что первый ответ на вопрос раньше появляется при обращении на русском языке. Неожиданным оказалось, что в течение всего послеприпадочного периода больной разговаривал исключительно по-русски, а родным языком не пользовался даже тогда, когда к нему обращались на туркменском языке.

Более того, на прямую инструкцию отвечать по-туркменски, больной хотя и выразил на туркменском языке готовность это сделать, вслед за тем снова заговорил по-русски. При этом русским языком пользовался свободно, отвечал развернутыми длинными предложениями, не испытывая никаких затруднений.

Таким образом, и скорость восстановления родного и второго языков, и предпочтительное использование одного из них зависят от того, какое из полушарий угнетено. В условиях угнетения левого полушария и реципрокного облегчения функций правого полушария восстановление родного языка опережает восстановление второго. В этих условиях наблюдается также и предпочтительное использование родного языка. В то же время, хотя второй язык восстанавливается гораздо позже родного, сам период его восстановления занимает гораздо меньше времени. В условиях угнетения правого полушария и реципрокного облегчения функций левого полушария восстановление обоих языков протекает быстро, причем восстановление второго языка несколько опережает восстановление родного. В этих условиях наблюдается предпочтительное использование второго языка и игнорирование родного.

В целом, проведенное тестирование выявило существенные различия в метаязыковых операциях, которые производил больной над лексическим и грамматическим материалом на родном и втором языках при угнетении одного из полушарий. При работе с материалом на родном языке угнетение любого полушария не лишает больного возможности производить метаязыковые операции, но вызывает противоположно направленные их сдвиги. Угнетение левого полушария приводит к усилению опоры на семантику и утрате значения формы. Угнетение правого полушария усиливает опору на форму и устраняет опору на семантику. При работе с языковым материалом на втором языке угнетение левого полушария ведет к полной утрате возможности производить метаязыковые операции, а угнетение правого полушария не влияет на эту способность, либо даже ее улучшает.

Приведенные экспериментальные данные неоспоримо свидетельствуют о том, что левое и правое полушария играют принципиально разную роль в нервной организации родного языка, приобретенного прямым материнским методом, и второго языка, выученного школьным методом. Нам кажется правомерным рассмотреть изложенные факты в рамках понятий генеративной семантики. Представители этого направления (Fillmore, 1968;Lakoff 1971;McCawley, 1968; Chave, 1971; Мельчук,1974) описывают начальный этап порождающего процесса как уровень семантического представления, или уровень глубинно-семантических структур. При этом, в отличие от так называемой «стандартной» модели глубинной структуры (Chomsky, 1957 Katz, Fodok, 1963) они требуют включения глубинного синтаксиса в уровень семантического представления. Исходя из этого предположения, можно предположить, что у монолингвов физиологические механизмы правого полушария ответственны за формирование глубинно-семантического уровня высказывания. Левое же полушарие обеспечивает процессы перевода глубинно-семантических структур в поверхностные. Под поверхностными структурами подразумеваются окончательно оформленные в грамматическом и фонетическом отношении высказывания.

Распределение между полушариями физиологических механизмов, обеспечивающих формирование глубинных и поверхностных структур для второго языка, таково, что оба механизма, обеспечивающие порождение, локализованы в левом полушарии.

В условиях угнетения левого полушария речевая деятельность на любом языке отсутствует, что связано с выключением трансформационных механизмов. По мере рассеивания угнетения начинает постепенно восстанавливаться речь на родном языке. Возможность порождать высказывания на родном языке обеспечивается сохранностью механизмов, формирующих глубинные структуры высказываний, в правом полушарии постепенной реституцией механизмов левого полушария, обеспечивающих процедуры порождения, приводящие к конечной поверхностной структуре. В условиях угнетения левого полушария речь на втором языке начинает восстанавливаться поздно, но восстанавливается сразу почти в полном объеме. Это можно объяснить тем, что механизмы, формирующие глубинные и поверхностные структуры – высказываний на втором языке, расположены в левом полушарии и их реституция протекает параллельно. Поэтому порождение высказываний на втором языке становится возможным только при достаточно полном освобождении этого полушария от угнетения.

В условиях угнетения правого полушария избирательно страдает механизм, обеспечивающий формирование глубинных структур высказываний на родном языке, в то время как механизмы, обеспечивающие порождение на втором языке, оказываются сохранными или испытывают даже реципроксное облегчение. Этим можно объяснить поразительное доминирование второго языка. Этим же можно объяснить улучшение по сравнению с обычным состоянием метаязыковых операций над лексическим и грамматическим материалом на втором языке.

В условиях угнетения правого полушария дефектным оказался и пересказ текста на втором языке. Очевидно, глубинные структуры высказываний на втором языке не являются полностью автономными и надстраиваются над глубинными структурами родного языка. Вероятно, такая иерархия глубинных структур обусловливает более быстрое улучшение пересказа текста на родном языке по мере восстановления функций правого полушария.

Таким образом, различное значение правого и левого полушарий для родного и второго языков сводится к разной латерализации механизмов, обеспечивающих начальные этапы формирования высказываний. Но следует подчеркнуть, что, по-видимому, такая мозговая организация 6илингвизма складывается только в случаях, когда второй язык приобретен школьным методом. Вероятно, в тех случаях, когда оба языка приобретены прямым, материнским методом в раннем возрасте, поверхностные структуры обоих языков надстраиваются над одной глубинной структурой, нервные механизмы которой связаны с правым полушарием.

Разные виды билингвизма могут базироваться на промежуточных типах мозговой организации. Очевидно, правило Питра справедливо только для случаев дефицита функций левого полушария и лишь при том условии, что второй язык приобретен школьным методом, т. е. когда механизмы, обеспечивающие порождение высказываний на втором языке, целиком сконцентрированы в левом полушарии.

Не исключено, что обнаруженная Олбертом (Albert et al., l979) особая заинтересованность правого полушария на самых ранних стадиях овладения вторым языком в школе, может быть связана с тем, что при формировании порождающих механизмов второго языка чрезвычайно важно участие механизмов, обеспечивающих глубинные структуры высказываний на родном языке. Косвенным подтверждением такой возможности является тот факт, что у монолингвов никогда не наблюдается аграмматизмов при угнетении правого полушария.

 

В материале использованы статьи:

  1. Черниговская Т.В., Балонов Л.Я., Деглин В.Л. Билингвизм и функциональная асимметрия мозга. // Текст и культура. Труды по знаковым системам ХVI. – Тарту, 1983б, с. 62-83.
  2. Биалисток Э. Билингвизм: преимущества владения языками. 31.08.2016. https://postnauka.ru/faq/67660